|
Пятая сцена. Инфернальная.
Марианна уже начала обретать почву под ногами, Юхан же, наоборот, все больше теряет ее. Как полагается порядочным людям, они решили подать заявление о расторжении брака по обоюдному согласию и пользоваться услугами одного и того же адвоката. Чтобы подписать заявление, они встречаются однажды весенним вечером у Юхана на работе. Внезапно происходит взрыв; годами подавлявшаяся агрессивность, накопившаяся ненависть, взаимное отвращение, гнев — все вырывается наружу. Они постепенно теряют человеческий облик и под конец выглядят достаточно омерзительно и ведут себя как два безумца, одержимые одним-единственным желанием — причинить друг другу побольше физических и душевных мук. Они являют собой даже более ужасное зрелище, нежели Петер с Катариной из первой сцены: те, будучи, так сказать, профессионалами взаимного мучительства, выработали нечто вроде правил поведения в аду. Юхан же с Марианной еще не научились не переступать последнюю грань. Они жаждут изничтожить друг друга, и им это почти что удается.
Шестая сцена. И вот, как мне представляется, из-под обломков всей этой разрухи выбираются постепенно два новых человека. Возможно, финал слишком оптимистичный, но так уж получилось помимо моей воли. И Юхан и Марианна — оба постранствовали по Долине плача и обогатили ее новыми родниками. Оба они, если можно так выразиться, начинают читать по складам, изучая азы новой пауки — пауки о самих себе. Это не только азбука терпимости и смирения. Это в азбука любви. Марианна в первый раз садится и внимательно выслушивает свою несносную маму. Юхан не ропщет на свое новое положение и по-новому, по-взрослому ласков и добр к Марианне. Еще по-прежнему царит хаос, и ничто не изменилось к лучшему. Все отношения запутаны, и жизнь обоих основана на целой куче жалких компромиссов. И все же они теперь занимают другое место среди живых душ на земле. Так мне по крайней мере кажется. Впрочем, все остается нерешенным, так что никакого happy end, в настоящем смысле слова, конечно, нету. Но даже и к такому концу подойти было приятно. Хотя бы потому, что приятно подразнить утонченных знатоков, у которых из отвращения к столь удобопонятному произведению начнутся приступы эстетической рвоты с цервой же сцены первой сцены.
Ну, что еще можно добавить? Для написания этого опуса мне потребовалось три месяца и опыт почти всей моей жизни. Я не уверен, что получилось бы лучше, если б было наоборот, хотя так оно, конечно, показалось бы утонченней. Занимаясь этими людьми, и по-своему привязался к ним. Они получились достаточно противоречивыми: то пугающе ребячливыми, то очень взрослыми. Они болтают немало вздора, но бывает, скажут что-нибудь и мудрое. Они одолеваемы страхами, жизнерадостны, эгоистичны, глупы, добры, мудры, самоотверженны, привязчивы, злы, нежны, сентиментальны, невыносимы и достойны любви. Всё вместе. А сейчас давайте посмотрим, как это происходит.
Форе, 28 мая 1972 г.
|
