|
Юхан. Ты не можешь без морали.
Марианна. Это, Юхан, мой четвертый ребенок. Один умер, другого я сама уморю.
Юхан. Ну, знаешь, так нельзя рассуждать.
Марианна. А я вот рассуждаю именно так.
Юхан. Тут надо смотреть практически, вот и все.
Марианна. Да не в том вовсе дело.
Юхан. А в чем же?
Марианна. Все дело в любви.
Юхан. Не надо впадать в патетику.
М а р и а н н а. Нет, я серьезно.
Юхан. Тогда объясни, что ты имеешь в виду.
Марианна. Нет, не могу, потому что это чувство, ощущение. С некоторого времени я как бы перестала ощущать свою собственную реальность. Будто я не на самом деле существую. И ты. Ты тоже какой-то невсамделишный. И дети. И вдруг вся эта история с ребенком. Это вот реальность. Это на самом деле.
Юхан. Можно взглянуть и наоборот.
Марианна. А мы живем какой-то игрушечной жизнью, погрязли в своем дурацком комфорте, всего боимся — самим стыдно. И никакой у нас нежности. И никакой любви. И никакой радости. Мы могли бы принять малыша с распростертыми объятиями.
И мне кажется, правильно, что я так ему радовалась, строя про себя всякие планы и фантазируя. Мне кажется, это было правильное чувство. Сейчас бы самое время. Я созрела для ребенка.
Юхан. Ты говоришь что-то непонятное.
Марианна. Вижу, что тебе непонятно.
Юхан. Можно подумать, ты уже сделала аборт.
Марианна. В каком-то смысле так оно и есть.
Юхан. Нельзя же казнить себя за одни только мысли.
Марианна (почти кричит). Это очень серьезно, Юхан! Решается паше будущее. Подумай: вдруг мы сделаем сейчас непоправимое! Подумай: вдруг это серьезно, а мы и не подозреваем, насколько это серьезно!
Юхан. Чего ты от меня требуешь? Что ты пугаешь меня какими-то нелепыми призраками будущего? Это ж самое настоящее суеверие.
Марианна. Ты не понимаешь.
Юхан. Из того, что ты сейчас наговорила, я действительно ни черта не понял.
Марианна. Мы просто стараемся увильнуть.
Ю х а н. Мы стараемся обойтись без резолюций и эффектных заключений, если ты про это. И по-моему, поступаем здраво. (Тоскливо глядит на Марианну.)
Марианна. Что-то ты тоже невеселый.
Юхан. Не по душе мне весь этот разговор.
Марианна. Юхан!
Юхан. Ну?
Марианна. А что, если нам, не мудрствуя лукаво, оставить этого ребенка и просто радоваться ему? Разве нельзя позволить себе чуточку легкомыслия и просто любить этого малыша, плод нашего легкомыслия?
|
