|
Марианна. Да еще как влюбились.
Юхан. Нас считали, можно сказать, идеальной супружеской парой.
Марианна. Так было и дальше.
Фру Пальм. И никаких осложнений?
Марианна. Материально мы всегда были обеспечены. У нас хорошие отношения с родственниками и друзьями с обеих сторон. У нас хорошая работа, которую мы любим. На здоровье не жалуемся.
Юхан. И так далее, и так далее, до степени неприличия. Благополучие, порядок, уют, взаимное доверие. До того хорошо, что даже подозрительно.
Марианна. Конечно, и у нас, как у всех, могут быть какие-то расхождения и разногласия. Но в главном, существенном мы всегда заодно.
Фру Пальм. И вы никогда не ругаетесь?
Юхан. Нет, почему же. Марианна ругается.
Марианна. Юхан совершенно не способен злиться. Это выводит меня из себя.
Фру Пальм. Прямо какая-то фантастика!
Марианна. Один человек сказал нам как раз вчера вечером, что уже сама по себе беспроблемность — серьезная проблема. Довольно верно сказано. Жизнь, подобная нашей, таит в себе свои опасности, и мы это прекрасно сознаем.
Юхан. Мир катится ко всем чертям, а я вот присваиваю себе право возделывать свой сад. Всякая политическая система продажна. Меня тошнит при одной мысли обо всех этих новомодных спасительных евангелиях. У кого в руках вычислительная техника, тот и победитель в игре. Я лично придерживаюсь той непопулярной нынче точки зрения, что я вправе заниматься своим делом, и плевать мне на остальных.
Марианна. Я думаю иначе.
Фру Пальм. Как же именно?
Марианна. Я верю в людское братство.
Фру Пальм. Объясни, пожалуйста.
Марианна. Если бы все люди с самого детства приучались думать друг о друге, наш мир был бы иным, я уверена.
Фотограф. Тихо, не двигайтесь. Не меняйте выражения. Так. Хорошо. Спасибо.
Марианна. А вот и Карин с Эвой. Пойду скажу, чтобы привели себя немножко в порядок.
Марианна торопливо уходит, слышно, как она разговаривает с дочерьми. Юхан набивает трубку, натянуто улыбается корреспондентке, а та улыбнувшись в ответ, прихлебывает свой остывший чай и не находит, о чем бы его сейчас спросить.
Юхан. Честно говоря, не так-то все просто.
Фру Пальм. То есть?
Юхан. Прежде нам казалось, что с нами ничего не может случиться. Теперь мы знаем, что в любую минуту может стрястись что угодно. А это большая разница.
Фру Пальм. У тебя страх перед будущим?
Юхан. Бела Думать, можно просто помереть со страху. Так мне по крайней мерс кажется. Поэтому я предпочитаю не думать. Я вот не расстаюсь с этим нашим пухлым диваном и этой керосиновой лампой. Они дают мне иллюзию надежности, пусть и до смешного хрупкой. Мне нравятся баховские «Страсти по Матфею», хоть я и неверующий, потому что они внушают мне смирение, помогают почувствовать себя частицей некоего целого. Я поддерживаю интенсивное родственное общение, потому что это напоминает мне детство, когда я чувствовал себя под защитой. Я люблю слушать разговоры Марианны о людском братстве. Это хорошая отдушина для совести, которую вечно тревожит что-нибудь, не имеющее к нам отношения. Я вообще считаю, что необходимо овладеть своего рода техникой жизни, умением жить и быть довольным своей жизнью. Нет, я серьезно. Надо просто упорно тренироваться в умении отбрасывать лишние заботы и тревоги. Есть такая порода людей — я всегда ими восхищался,— которые умеют воспринимать жизнь как шутку. Я лично не умею. Мне для такого фокуса не хватает чувства юмора. Впрочем, все это, видимо, не пойдет в вашем журнале. Как ты считаешь?
Фру Пальм. Нот, не пойдет. Сложновато будет для наших читательниц. Ты уж меня извини.
Молчание.
|
