|
Марианна. Квитанция у меня здесь. Он должен быть готов, так что можешь забрать, если хочешь.
Юхан. Н не успею. До трех у меня весь день расписан, а погон уже и времени не остается.
Марианна. Если хочешь, н сама могу приехать забрать. Заодно и соберу тебя, если ты не против. Ты ведь у меня бестолковый.
Юхан. Спасибо. Не надо.
Марианна (улыбаясь). Глупый ты.
Юхан. Да, я действительно немного старомоден.
Марианна. Ну а в остальном все необходимое у тебя, по-моему, есть. Рубашки и белье можешь захватить с собой и ОТСЮДА, все выстирано. А что, если тебе поехать » блейзере и фланелевых брюках? И красиво, и очень тебя молодит.
Юхан. Ты считаешь? Цу что ж, можно.
Марианна. Л ты надолго?
Юхан. Смотря по обстоятельствам.
Марианна. То есть?
Юхан. В институте мне дали отпуск на полгода. А до того у меня будет командировка. Получится месяцев семь-восемь самое меньшее.
Марианна (убита). Ох.
Юхан. По-моему, нам пойдет на пользу, если мы основательно отдохнем друг от друга.
Марианна. Ты думаешь, что застанешь меня, когда вернешься?
Ю х а и. Застану, не застану — мне плевать.
Марианна. Понятно.
Ю х а н. А хочешь знать, сколько уж времени все это продолжается? Я имею в виду не Паулу, а сколько уже я ношусь с мыслью сбежать и от тебя, и от детей, и от этого дома. Ты не догадываешься?
Марианна (смотрит па пего испуганно). Не надо, не говори.
Юхан. Целых четыре года я все ходил и размышлял, как бы от тебя избавиться. И не то чтобы я стал плохо к тебе относиться. Не думай, пожалуйста.
Марианна (натягивает простыню, закрывая лицо). Не надо больше, не говори.
Юхан. Да, ты права. Лишний разговор.
Марианна. На что же ты будешь жить? Ну то есть то время, пока не будешь работать. 'Гебе же все-таки прядется и на детей присылать.
Юхан. Можешь не беспокоиться. Мне вполне хватит.
Марианна. Значит, у тебя должны быть какие-то побочные доходы, про которые я не знаю.
Юхан. Точно. Марианна. Ты угадала.
Марианна. Но как же это могло быть?
Юхан (в бешенстве). Ну, так слушай, черт дери, хотя тебя это вообще не касается. Во-первых, я продал яхту, а во-вторых, взял в кредит в банке. Фрид был настолько любезен, что дал мне. С первого сентября банк выплачивает тебе и детям тысячу сто крон ежемесячно. Пока я в отъезде. Потом, когда я вернусь, мы подумаем, как лучше все устроить. Можешь посоветоваться с кем-нибудь из твоих коллег адвокатов. Мне все равно. Сама назначишь цену. Барахло мне ни к чему, я не возьму ни единой вещи, разве что свои книги, если ты не возражаешь. Я просто исчезну, улетучусь, поняла? Дематериализуюсь. Я буду платить, сколько только смогу, чтобы ты с детьми ни в чем не нуждалась. Самому мне ничего не надо. Мне одно важно — вырваться на волю. Если б ты только знала, как мне все это обрыло! Все эти бесконечные разговоры про то. что мы будем делать, что мы должны сделать, что нам надо принять в расчет. Что скажет твоя мама. Что скажут дети. Как нам устроить обед, и не следует ли все же пригласить моего папу. Что надо поехать на воды в Фалькенберг. Что надо съездить на экскурсию в Оре. Что надо съездить на курорт в Санкт-Мориц. Что надо отпраздновать рождество, пасху, троицу, дни рождения, именины, целую прорву этих проклятых праздников. Я знаю, что и несправедлив. Знаю, что несу сейчас черт те что. Знаю, что жили мы с гобой хорошо, И в сущности, я тебя, мне кажется, по-прежнему люблю. В каком-то смысле даже больше, чем прежде, с тех пор, как я встретил Паулу. Я точно знаю. Но можешь ли ты понять это чувство ожесточения? Я не знаю, как ;это еще назвать. Ожесточение — я не могу сейчас подобрать более точного слова. И никто ничего не может мне растолковать по той простой причине, что мое и поговорить-то не с кем. кроме как с Эриком Бромеусом, а за ведь, так сказать, душевно неграмотный, и чем он мне может помочь, кроме денег, хотя в данной ситуации и это не лишнее.
|
