|
Маркая в а. Почему же ты ничего мне не говорил?
Ю х а в. А как сказать про то, чему и названия-то нету? Как сказать про то, что скучно спать с тобой, хотя в физическом смысле все происходит как надо? Как сказать про то, что так и хочется тебя ударить, когда ты сидишь утром за кухонным столом, вся такая чистенькая и аккуратненькая, и кушаешь свои яички всмятку? И эти девчонки, эти избалованные пигалицы со своими капризами, фокусами и требованиями. Почему мы их так избаловали, зачем так тряслись над ними? Можешь ты мне сказать? Я тебя не обвиняю, Марианна. Просто все пошло к черту. И никто не знает отчего.
Марианна. Наверно, я все время делала что-то не так.
Юхан. Да брось ты. Очень, конечно, удобно — всегда брать вину на себя. Кто берет вину на себя, тот, выходит, и сильный, и великодушный, и возвышенный, и смиренный. Ни ты не виновата, ни я не виноват. И не стоит щеголять раскаянием и угрызениями совести, хотя один черт знает, до чего меня эта совесть замучила, пи вздохнуть, ни охнуть... Слепой случай, и ничего больше. Почему именно нам с тобой удалось бы избежать унижений и катастроф? Все вполне логично. И ни к чему говорить про ошибки и вину.
Марианна. Бедный ты, бедный.
Юхан. И но нуждаюсь в твоем сочувствии. И пожалуйста, не прикасайся ко мне. Наверно, все это одно притворство с моей стороны. Ну то есть мои разглагольствования. Ни слова истины. Да и нет вообще никакой однозначной истины. Кругом одна сплошная рана. И всякое движение, всякое слово причиняет боль.
Марианна. А ты не можешь не ездить?
Юхан. Исключено.
Марианна. Но если я тебя очень, очень попрошу?
К)хан. Не трудись, ты только ставишь нас обоих в неловкое положение.
Марианна. Но ты не можешь хотя бы отложить, хотя бы на несколько месяцев? Ты не оставляешь мне никакой надежды. Я думаю, мы еще сможем все наладить. Мы могли бы, мне кажется, найти какую-то новую форму нашей совместной жизни. Паула, наверное, сумела бы меня лучше понять. Нам бы надо с пен встретиться и поговорить. Глупо рвать все как раз в тот момент, когда мы наконец стали откровенны друг с другом. Разве не лучше пережить катастрофу вдвоем? Мы слишком много потеряем, разрушив то, что построили. Ты не имеешь права отнимать у меня последнюю надежду, Юхан. Нехорошо вот так взять и поставить меня перед фактом. Ты бросаешь меня в смешном и невыносимом положении. Ты должен меня понять.
Юхан. Я совершенно точно знаю, что ты имеешь и воду. Что скажут родители? Что подумает моя сестра? Как прореагируют знакомые? Вот уж будет разговоров! Вес косточки переноют. И в каком положении окажутся девочки, и что подумают мамы их подружек. И как же теперь е обедами, на которые мы приглашены it сентябре и октябре. It что тебе сказать Катарине с Петером. А мне плевать! Я намерен поступить, как последний негодяй, и представляю, как это будет здорово!
Марианна. Да я ведь совсем про другое.
К) х а п. Про что же. интересно?
Марианна (тихо). Ни про что.
Они улеглись в свою двуспальную кровать и погасили свет. Ни он. ни она не могут заснуть, долгое время лежат молча, не шевелясь, п глубокой подавленности. Полнейшая тишина,
М а р и а п н а. Я забыла завести будильник. Тебе в котором вставать?
Ю ж аи. Поставь, пожалуйста, на полшестого. Надо еще- успеть кое-что собрать, а к девяти мне уже в институт, с утра у нас совещание.
Марианна. Все никак не куплю новый. Этот так трещит. что инфаркт можно получить. Да и надеяться на него нельзя. Ну вот. на полшестого. Вообще-то я всегда сама просыпаюсь, без будильника. Ты по беспокойся. (Неожиданна.) Расскажи мне про Паулу.
Юхан. Зачем тебе это надо?
Марианна. Просто хочется.
Ю х а и. И охота тебе устраивать такое самоистязание.
М а р и а и н а. Никакое то не самоистязание. Мне хочется знать, какая она. Гораздо мучительнее
ходить и думать про кого-то безликого тебя есть ее фотография? Наверняка ведь есть.
Марианна. Отличная фигура. Грудь очень уж хороша. Это так?
(Охав. Да, грудь у нее красивая.
Марианна. А волосы у нес крапленые? Такое впечатление, что крашеные.
Ю х а н. Я как-то про это не думал, но очень может быть.
Марианна. И улыбка приятная. Сколько ей?
|
