|
Ю х а н. Я?! Нет уж, уволь. Я не собираюсь ввязываться в переговоры с твоей мамой. Ты уж как-нибудь сама.
Марианна. Потом еще позвоню твоей сестре и скажу, что у меня нет ни малейшего желания идти с ней в пятницу на этот показ моделей. И на обед к Бергманам в пятницу и тоже не собираюсь идти, так и скажу, что не придем. Они, конечно, жутко обидятся, ну и черт с ними. А ты откажись от этого приема в перуанском посольстве. И на французские уроки к твоей маме я тоже больше ходить не буду. И в театр сегодня вечером не пойду. А ты па следующей неделе постарайся освободиться, и мы поедем куда-нибудь проветриться. (Со слезами на глазах.) Господи! Вот дура! Будто от этого что-то изменится.
Юхан (ласково). Ну чем ты недовольна? Что бы тебе хотелось изменить?
Марианна (мотает головой). Не могу я этого выразить. Ну вот давай посмотрим. Мы с тобой много сил и времени отдаем работе. Ну и что. Это даже хорошо. Мы постоянно на людях. Тоже вроде ничего плохого. Всякую свободную минуту мы уделяем детям. И тут вес правильно. Мы почти никогда не ссоримся, а если и ссоримся, всегда проявляем благоразумие, стараемся спокойно выслушать друг друга и прийти к справедливому компромиссу. Чего, казалось бы, еще желать.
Юхан. Прямо идиллия.
Марианна. Опасная идиллия. Что-то здесь есть очень тревожное.
Юхан (улыбается). А виноваты, конечно, наши мамы.
Марианна. Мне кажется, они. Хотя у меня и нет доказательств.
Юхан. Ну что ж, остается лишь высказать благое пожелание, чтоб милые дамы поскорее скончались.
Марианна (серьезно). Раньше надо было убивать!
Юхан. В Библии, кстати, сказано...
Марианна (рассеянно). Что же именно? Что сказано в Библии?
Юхан. Там ведь есть такое место: И всякий, кто оставит отца или мать, получит во сто крат и наследует жизнь вечную. Ну так как, будешь звонить своей маме? Уже можно. Она ведь у нас ранняя пташка.
Марианна. Разве мы не договорились, что ты позвонишь?
Юхан. Нет уж, моя радость. Давай сама звони. Прямо сейчас. А я буду держать тебя за руку, чтоб оказать моральную поддержку.
Марианна. Ладно, звоню. Чувствуешь? Сердце так и прыгает. А, была не была. Когда-то же надо сделать первый шаг.
Юхан. Первый слабенький выстрел великой революции. Не отвечает? Фу, слава богу!
М а р и а н п а. Алло. Доброе утро, фрекен Альм. А мама уже встала? Вот и хорошо. Если не трудно, позовите ее, пожалуйста. Кстати, как ваши суставы? Не лучше, говорите? Даже хуже? Очень вам сочувствую. А что говорит врач? Так. Так. Ничего не понимает. Да уж, знаете, теперешние врачи... (Другим тоном.) Мама? Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? Ну что ж, уже хорошо. А папа ушел? Ах да, верно, он же на дачу собирался. Ты не боишься отпускать его одного? С Эриком? Это хорошо. Мамочка, я должна тебя огорчить. (Длинная пауза, мать что-то говорит.) Все правильно. А как ты догадалась? Причины? Да никаких особых причин. Просто мне хочется провести это воскресенье с Юханом и ребятами. Нет. никуда не собираемся. Нет, не вообще, а только в этот раз. (Говорит мать.) Да не верю я, чтоб папа так уж радовался этому обеду. (Говорит мать.) Послушай, мама, но это ведь должно быть в удовольствие, а не по обязанности, (Говорит мать.) А, ну понятно. Понятно. Так я ж не знала. Ты же мне ничего не говорила. (Говорит мать.) Сказать по правде, восторга не испытываю. Нет, нет, мамочка. Забудь весь разговор. Да пет же, нет. {Говорит мать.) Ну, как уславливались. Ну ладно, хорошо. Да? Прекрасно! Спасибо. Привет тебе от Юхана. Пока, мамуля. Целую. (Кладет трубку.)
К) хан. Революция была задушена в зародыше.
|
